Как это было

ХОТЕЛИ КАК ЛУЧШЕ... ДЕНЕЖНАЯ РЕФОРМА 1993 ГОДА

Финансовый Контроль /№12 (61) 2006 /

6 июля 1993 года Центральный банк России во всеуслышание заявил, что сугубо «для дальнейшего упорядочения финансовой системы страны, устранения множественности денежных знаков и упрощения расчётов» постепенно из оборота будут изыматься устаревшие купюры и производиться их замена на денежные знаки образца 1993 года. Но это, как было особо подчёркнуто высокопоставленным представителем Центробанка, «не денежная реформа, а чисто техническая мера». Более того, официальные лица твёрдо обещали россиянам, что данная операция не только пройдёт безболезненно, но и принесёт несомненную пользу для всех граждан, потому что «забота о благе соотечественников – это главное, ради чего трудится Центральный банк, как и всё руководство страны».
Казалось бы, всё было сказано предельно чётко и ясно?! Но россияне этим торжественным заверениям отчего-то не слишком поверили. Возможно, потому, что были до этого неоднократно обмануты Правительством и уже привыкли к тому, что если руководство страны говорит о повышении уровня жизни населения, то можно со стопроцентной гарантией ждать его резкого понижения; если объявляет о скорой стабилизации рубля, то прогноз может быть только один: рубль обязательно обесценится, а цены неизбежно подскочат…
Именно поэтому думающая часть населения после заявления Центрального банка сделала для себя несколько практических выводов.
Во-первых, денежная реформа начнётся обязательно, поскольку было твёрдо сказано, что её не будет.
Во-вторых, она состоится в самое ближайшее время. В пользу этого говорили сразу два факта: официальное заявление сделал не кто-нибудь из клерков, а заместитель Председателя Центрального банка и крупномасштабная дезинформация по сложившейся традиции всегда поручается не мелким сошкам. Кроме того, было обещано, что изъятие купюр старого образца продлится до конца года, что однозначно свидетельствовало: операция начнётся непременно летом, когда ничего не подозревающие люди уйдут в отпуск и будут находиться далеко от любых банков вообще, то есть, чтобы гарантированно застать россиян врасплох.
В-третьих, денежная реформа обязательно грянет внезапно, в самое неудобное для населения время.
В-четвёртых, будут изыматься не только перечисленные чиновниками купюры, но и банкноты в 10 тыс. руб., поскольку о них выступавший почему-то не упомянул, а зарплату в последнее время многим как бы совершенно случайно начали выдавать исключительно такими купюрами.
В-пятых, всю ответственность за содеянное возьмёт на себя именно Центральный банк, а Президент, Правительство и руководство Верховного Совета, которому по закону непосредственно подотчётен Центробанк, окажутся в стороне из-за якобы полной неосведомлённости о намерениях ЦБ...
Почти все эти прогнозы очень скоро начали сбываться. В субботу, 24 июля 1993 года, Центробанк, почему-то не согласовавший свои действия с Правительством, Президентом и Верховным Советом Российской Федерации, внезапно известил население, что начал денежную реформу, в соответствии с которой денежные банкноты образца 1961–1992 годов с понедельника, 26 июля 1993 года, принимать
у населения нигде не будут. До 27 июля гражданам российских городов и деревень предоставляется право обменять до 35 тыс. имеющихся у них рублей в старых банкнотах на новые денежные знаки образца 1993 года.
Естественно, в стране, не понаслышке знающей, что такое наши денежные реформы, немедленно началась паника. В магазинах выстроились гигантские очереди, сметающие с полок всё, что на них находилось, потому что никто не горел желанием просто так, «за здорово живёшь», подарить «родному» государству всё, что было заработано свыше 35 тыс. руб. Вскоре полки опустели настолько, что паниковать начало уже руководство страны – магазины всё больше стали напоминать картину накануне прихода к власти «демократов». В стране воцарился хаос, и начало стремительно нарастать социальное напряжение.
Поэтому уже через два дня Б. Ельцин (по просьбе Правительства) своим указом продлил срок обмена денег до конца августа 1993 года, одновременно повысив лимит обмена до 100 тыс. руб. на человека, но специально оговорив, что менять тысячные купюры можно без ограничений, а все остальные денежные знаки подлежат обмену только до 100 тыс.
Этот пусть и половинчатый указ Президента несколько смягчил шок от внезапного начала денежной реформы. Но тут же в народе начались «нездоровые» рассуждения: ради кого Президент вдруг принял такое решение? Ведь уже первый день обмена показал, что абсолютное большинство населения не только легко укладывалось в сумму 35 тыс., но и в массе своей даже не дотягивало до неё. Пенсионеры и инвалиды, которых в очередях поначалу было больше всего, обменивали всего по 10–15 тыс. руб.
Чтобы как-то загладить явную вину своего Правительства, 6 августа премьер-министр России В. Черномырдин попытался на специально созванной пресс-конференции объяснить, как и кем готовилась денежная реформа, зачем она нужна и какую пользу в конечном счёте принесёт стране, а значит, и всем её гражданам. Но поскольку исполнительной власти к этому времени уже никто не верил, красноречие и доводы Виктора Степановича никого не убедили и не успокоили. Единственное, что, видимо, навсегда осталось у россиян в памяти от этого выступления, – горькое признание: «Хотели как лучше, а получилось как всегда».
Многие наивно ожидали, что по поводу «своеволия» Центрального банка, подотчётного Верховному Совету, а не Правительству, гневно выступит Президент. Но Б. Н. Ельцин, как обычно, в сложной ситуации предпочёл отмолчаться. Зато спустя два дня после начала в стране спровоцированной Центральным банком паники на его руководство с резкой критикой обрушился Председатель Верховного Совета Р. И. Хасбулатов, одновременно метавший громы и молнии в адрес Президента, Правительства и личного заместителя Председателя Совета министров России – министра финансов Б. Федорова. Более того, спикер Верховного Совета пригрозил всех снять с работы, а все решения ЦБ и Правительства – отменить, запретить и вообще навести в стране должный порядок.
Меньше чем через неделю, так никого и не сняв с должности, как-то сразу забыв об «экономической и политической бессмысленности» изъятия денег у населения, Р. И. Хасбулатов утвердил Постановление Верховного Совета народных депутатов России «О решении Банка об изъятии из оборота казначейских и банковских билетов образца 1961–1992 годов». В нём вместо грозных слов чёрным по белому было написано, что «установленный механизм изъятия из оборота казначейских и банковских билетов образца 1961–1992 годов не был согласован с Верховным Советом». И только! Всё остальное, оказывается, было согласовано. Впрочем, иначе и быть не могло, поскольку Центробанк был подотчётен Верховному Совету и нарушать Конституцию и Закон «О банке» даже такой смелый человек, как В. Геращенко, без поддержки Верховного Совета (во всяком случае без заверений в поддержке со стороны спикера) просто не посмел бы.
Так что, мягко говоря, выступая по телевидению, спикер «играл» на публику. Всё он прекрасно знал, но, увидев (скорее узнав, потому что с народом он вряд ли общался в субботу и воскресенье) резко негативную реакцию населения на денежную реформу, попытался отмежеваться от непопулярной акции, с наигранным пафосом обличая всех и тем самым отводя подозрения от Президиума Верховного Совета. А когда возможная гроза миновала, спикер подтвердил свою лояльность руководству ЦБ: в упомянутое Постановление был вписан скромненький, но очень важный пункт под номером 4: «Считать нецелесообразным включение Председателя Банка России в состав Совета министров – Правительство Российской Федерации».
Вот только о главном никто не обмолвился. А суть состояла в том, что эта плохо подготовленная, не достаточно просчитанная и не слишком своевременная денежная реформа практически не решила ни одной из задач по стабилизации финансово-экономического положения страны, но зато нанесла ещё один серьёзный удар по материальному положению многих россиян, по их здоровью. То, как она была проведена, подорвало у народа остатки доверия к руководству страны.
Поэтому неслучайно, когда через два месяца началось резкое обострение отношений между Президентом и Верховным Советом, закончившееся кровопролитием, абсолютное большинство граждан страны восприняли это как борьбу за власть между двумя группами правящей элиты, которой нет никакого дела до простого народа.
Валерий Воронцов,профессор

ШОК БЕЗ ТЕРАПИИ. Из истории недавних финансовых потрясений

Финансовый Контроль/№11 (60) 2006 /

Началом радикальных финансово-экономических реформ стало 2 января 1992 г., когда был осуществлён не подготовленный ни с экономической, ни с политической, ни с социальной точек зрения отпуск цен, деликатно названный их «либерализацией». Неудивительно, что эта узаконенная акция быстро покончила с радужными надеждами и иллюзиями, поскольку на продолжительное время в стране фактически воцарился финансово-экономический хаос.
Во-первых, экономика страны вскоре превратилась в безденежную экономику, которая мгновенно обернулась безденежьем предприятий. Повсеместные неплатежи стали обычным явлением. Чтобы хоть как-то разрядить обстановку, в спешном порядке вынужденно начали вводить «псевдоденьги» (различные суррогаты платёжных средств), предназначенные лишь для того, чтобы временно восполнить недостаток оборотных средств.
Эти меры, естественно, проблему не решили, а лишь ещё больше усугубили положение. Причём в роли зачинщика неплатежей выступило само государство, которое не оплачивало выполненную по его же заказам продукцию. К июлю 1992-го просроченная задолженность поставщикам в промышленности («классические» неплатежи) достигла 23% от ВВП. Тогда Правительство вынужденно пошло на то, чтобы произвести всероссийский взаимозачёт. Суть его состояла в том, что взаимные обязательства предприятий и организаций «гасились», то есть признавались как бы несуществующими, а остававшееся в результате отрицательное сальдо проплачивал ЦБ за счёт увеличения денежной массы. В результате этого «самообмана» к октябрю 1992 г. неплатежи формально упали до 2% к ВВП, а ежемесячная инфляция подскочила с 10 до 27%.
Одновременно экономические абсолютно порочные и явно не рыночные меры привели к тому, что все стали друг другу должны. А в самом начале этой цепочки оказалось государство, переставшее к тому же платить вовремя зарплату бюджетникам, пенсии, пособия многодетным матерям. В итоге через очень короткое время юридические и физические лица превратились в банкротов и неплатёжеспособных должников. В свою очередь, эта ненормальная ситуация практически немедленно породила ещё одно катастрофическое для дальнейшего развития страны явление – всеобщую криминализацию отечественной экономики.
Криминализация началась не с того, что молодые «качки» обложили данью коммерческие ларьки. А потому, что крупнейшие российские заводы и фабрики были Правительством фактически поставлены в условия, когда они были вынуждены идти на поклон к бандитам. Они оказались силой, способной в отличие от государственных структур принудить должника реально заплатить, а кредитора – повременить с передачей исков в суд. Одновременно «братки» брались обеспечить своевременную поставку необходимого сырья и комплектующих. То есть бандиты вместо расписавшегося в своей недееспособности государства взяли на себя его функции, что позволило деградирующей экономике ещё хоть как-то функционировать.
Во-вторых, уже через два-три месяца после «либерализации цен» произошёл спад производства (в первом квартале года на 13%), объём подрядных работ снизился на 30%. За январь – апрель производство продовольственных товаров уменьшилось на 21%, закупки скота и птицы, молока, яиц сократились на 32%, объём платных услуг – на 42%. При этом не последнюю роль сыграло обвальное падение платёжеспособности спроса вследствие мгновенного обесценивания денег. Не меньшее значение имело и стремительное становление «чёрного» рынка, который фактически Правительством был узаконен. В итоге, вместо либерализации цен, возник ценовой беспредел, когда устанавливаемые на «чёрном» рынке цены не имели ничего общего с рыночными. И это вполне закономерно – там, где нет реальной конкуренции, действуют грабительские спекулятивные цены. То есть вместо цивилизованного, а значит, регулируемого конкуренцией и соотношением спрос-предложение, Россия получила бандитский дикий рынок в наихудшем его варианте.
В-третьих, произошло явное запаздывание организации действенной социальной защиты большинства населения. Накануне либерализации цен, то есть в январе 1992 г. на сберкнижках россиян хранилось вкладов на сумму 373 млрд. руб., что в среднем составило 2506 руб. на человека. Одновременно на руках у россиян находилось примерно 161,9 млрд. руб. наличными, в среднем 1088 руб. на человека.
В результате введённой либерализации цен (а вернее, неконтролируемого ценового беспредела, немедленно вызвавшего инфляцию), все сбережения россиян и находящиеся на руках денежные средства обвально обесценились в десятки раз. В то время как стоимость всех товаров и услуг продолжала стремительно расти. По официальным, явно заниженным данным, к апрелю 1992 г. индекс потребительских цен против декабря 1990 г. повысился в 15 раз! Деньги обесценились в десять, а по сравнению с 1985 г. – в 13 раз! Трудовые сбережения для покупок предметов длительного пользования и недвижимости – в десятки и даже сотни раз. Прямые финансовые потери россиян достигли 100 млрд. руб. (без учёта грабежа населения из-за стремительного роста цен на энергоносители, которые стали составной частью программы шоковой терапии). Такого «ограбления» народа не было ни в одной стране, в том числе и при проведении «шоковой терапии». Всего за год реформ население обнищало в два раза. И это лишь в среднем, что даёт весьма относительное представление об истинном масштабе ухудшения материального положения большинства россиян.
Даже по официальным расчётам, в течение первых трёх месяцев реформ, свыше 90% населения оказались за чертой бедности, в том числе 50% – ниже даже физиологического прожиточного уровня, то есть половина граждан была обречена на явное голодание.
С другой стороны, «чёрный рынок» открыл неограниченные возможности для обогащения весьма ограниченной части россиян, став своеобразной стартовой площадкой создания нескольких десятков будущих олигархов. То, что происходило тогда в стране, обоснованней было бы называть не становлением рыночной экономики, а рыночным бандитизмом. Как следствие, цены на товары повседневного спроса поднялись настолько, что стали не по карману большинству населения. В Москве и крупных городах процветала неприкрытая спекуляция, именуемая с некоторых пор предпринимательством. На базарах и многочисленных уличных толкучках продавали товары, полученные законным и незаконным путями из госторговли, но в 2–3, а иногда в 4–6 раз дороже.
В-четвёртых, именно в 1992 г. было положено начало опасному для стабильности и единства страны расслоению населения по величине доходов, стилю жизни, отношению к экономическим реформам. Тогда же были заложены основы для деградации системы образования, здравоохранения, научно-технической и культурной сфер страны. Эти последствия экономических реформ, кроме всего прочего, привели и к массовому оттоку наиболее талантливой молодёжи и профессионально подготовленных сотрудников из государственных учреждений, что в значительной мере парализовало работу управленческого аппарата. Отсутствие на государственном уровне материального стимулирования творческой деятельности учёных, писателей, педагогов, артистов, музыкантов, то есть интеллигенции страны, стало причиной начала деквалификации и нравственной деградации общества.
В-пятых, вместо того чтобы повернуться лицом к производству, восстанавливать распадающиеся кооперационные связи между предприятиями, Правительство сосредоточило внимание лишь на монитарной составляющей реформ. В результате и остановить падение производства не удалось, и предотвратить инфляционные процессы оказалось не по силам. Закономерно, что уже к середине года Россия была в положении гораздо худшем, чем до начала реформ. В экономике господствующие позиции заняли стихия и анархия, присущие эпохе становления капитализма.
Естественно, ни о каком нормально функционирующем рынке речь не могла идти. Рынок, как известно, – это свободный обмен товарами по свободным ценам. Но как об этом можно было говорить, если практически все товары и оборудование выпускались монопольно и оставались дефицитными? Более того, дефицит отечественных товаров нарастал, поскольку в созданных экономических условиях относительно дешёвую, а тем более трудоёмкую продукцию стало производить совершенно невыгодно. Что же касается достаточно дорогих товаров, то и их выпуск превратился в сплошное разорение, так как после уплаты всех налогов остатка прибыли зачастую перестало хватать даже на выплату зарплаты, не говоря уже о расширении и модернизации предприятия. То есть именно в 1992 г. фактически были заложены предпосылки для ликвидации отечественного производственного потенциала и превращения страны в обширный рынок исключительно для импортных промышленных и продовольственных товаров.
Увидев, к чему привела уже в первые месяцы 1992 г. «либерализация цен», Правительство бросилось искать пути смягчения всё набиравшего силу возмущения обманутых россиян. Рассматривалось несколько возможных в данной ситуации вариантов. К примеру, индексация заработной платы, пенсий и пособий. Однако такой путь был отвергнут, поскольку он резко увеличил бы денежную массу.
Второй вариант – введение системы натуральных выплат, при которой большая часть самых малоимущих семей могла бы бесплатно или по низкой фиксированной цене получать определённый набор товаров. При этом его величина должна быть обратно пропорциональной материальному положению семей и величине их дохода. Этот вариант, в какой-то степени соблюдающий принцип социальной справедливости, поначалу пользовался у членов Правительства наибольшей поддержкой. До тех пор, пока не возник вопрос об источниках финансирования подобной программы социальной защиты. Оказалось, что на её реализацию в бюджете просто не хватит средств. Поэтому прошло предложение о частичном осуществлении программы. Это сразу же привело к тому, что от полного соблюдения принципа социальной справедливости пришлось отказаться.
Ещё предложение – обеспечение массовой кредитной поддержкой быстро нищающего населения. Например, предоставление на длительный срок (до 25 лет) беспроцентного кредита под залог личного имущества. Но когда были проведены соответствующие расчёты, выяснилось, что в среднем россияне настолько малоимущие, что ни один банк не рискнёт кредитовать их не то, что на 25 лет, а даже на год. Тем более что инфляция в течение очень короткого времени способна полностью обесценить выданный кредит. Так рисковать банки оказались не готовы, имея перед глазами наглядный пример абсолютного большинства россиян, которые после либерализации цен почти мгновенно лишились всех своих сбережений.
Рассматривался и другой вариант – введение системы приобретения товаров первой необходимости с рассрочкой оплаты. Считали, что это позволит беднейшим слоям населения кое-как пережить наиболее острый период «шоковой терапии» и рассчитаться за полученные товары, когда экономическое положение в стране несколько стабилизируется. Однако эту идею отказались поддержать новоявленные хозяева приватизированных магазинов, лавочек и рынков, которым деньги были нужны сейчас и немедленно. Заводить своеобразные долговые книги всё больше входившие во вкус мелкие и крупные хозяева страны сочли для себя излишне хлопотным и не сулящим быстрой прибыли.
Ещё одним вариантом была разработка и реализация программы борьбы с неуклонно растущей безработицей, то есть создание новых рабочих мест, внедрение широкой сети общественных работ, системы льгот предприятиям и предпринимателям, использующим труд безработных, инвалидов, женщин, молодых специалистов и т.п.
Из этих пяти рассмотренных вариантов срочных мер по предотвращению социального взрыва наиболее определённые и конкретные шаги были сделаны именно в направлении смягчения остроты проблемы безработицы, ставшей реальностью уже в первом квартале 1992 г., наряду с распределением гуманитарной продовольственной помощи, поступающей из-за рубежа. Что естественно, остроту «шока» ослабило лишь в очень незначительной степени.

Поэтому этот тяжелейший период в истории России со всем основанием следует называть не шоковой терапией, а шоком без сколько-нибудь действенной терапии.
Валерий Воронцов,профессор

«ЧЁРНЫЕ ДНИ» 90-Х ГОДОВ

Финансовый Контроль/№1 (62) 2007 /

11 октября 1994 года на Московской межбанковской валютной бирже неожиданно возникла паника. Торги по валютным фьючерсам полностью остановились. Во всех столичных обменных пунктах официальная котировка доллара, как по команде, стала «коммерческой тайной». Но, тем не менее, никто не скрывал, что рубль стремительно обесценивается.
В течение нескольких часов произошёл частичный развал и без того неустойчивой финансовой системы. Иначе и быть не могло после внезапного и, казалось бы, ничем не спровоцированного скачка курса доллара, который повысился сразу на 845 пунктов (27,43%) и составил 3926 рублей за 1 доллар США. Нетто-объём продаж был зафиксирован на уровне 129 млн. 700 тыс. американских долларов, причём первоначальный спрос значительно превысил предложение (на 311 млн. 450 тыс. долларов США). В торгах приняли участие 86 коммерческих банков, хотя никогда прежде подобной массовой активности банки не проявляли.
Столь быстрое обесценивание рубля явилось неожиданностью и для части членов Правительства. Что касается главы государства, то его первая официальная реакция последовала лишь в среду, 12 октября. Он заявил, что своим указом освободил от исполнения обязанностей руководителя Министерства финансов С. Дубинина, а обвальное падение курса рубля грозно квалифицировал как результат «диверсии, или как проявление крайней безответственности и разгильдяйства специальной группы лиц, организовавших это обвальное падение рубля». Была создана государственная комиссия, которой отводились три дня на разбирательство случившегося. Одновременно Президент потребовал от Госдумы снять с поста Председателя Правления ЦБ В. Геращенко, хотя на это глава государства и не имел конституционных полномочий.
Но 13 октября внезапно началось падение курса доллара. При этом он каким-то неведомым образом остановился именно на том уровне, который некоторые члены Правительства в своих выступлениях называли наиболее «рациональным». Несмотря на относительное восстановление курса рубля, Президент всё же отправил в отставку главу Минфина. Что касается руководителя Центробанка, то после визита в Кремль В. Геращенко «по собственному желанию» оставил свой пост.
Но волнение в обществе не улеглось, поскольку не были даны ответы на главные вопросы: почему, с какой целью и по чьей инициативе произошёл обвал рубля?
Если суммировать некоторые прозвучавшие в СМИ предположения, то причины крылись в том, что это был, во-первых, естественный осенний рост инфляции. Во-вторых, реакция участников рынка на возможность дальнейшего её ускорения. А также на усилившиеся слухи о скорых переменах в Правительстве и экономическом курсе, что не могло не вызвать повышенного спроса на твёрдую валюту.
Указывалось и на чисто «технические» ошибки Центробанка, не сумевшего пред-отвратить или вовремя пресечь согласованные действия валютных спекулянтов. А по сути, ЦБ «проспал» надвигающийся обвал рубля. Повышение же ставки рефинансирования уже после падения курса рубля, естественно, не могло выправить положение полностью.
Совершенно неоправданным выглядело и понижение Сбербанком процентов по рублёвым депозитам в период роста инфляции и курса доллара. Даже после повышения ставки ЦБ Сбербанк продолжал упорно держать уровень депозитных выплат ниже инфляции, что порождало сомнения уже о состоянии дел в самом Сбербанке и вынуждало вкладчиков забирать свои деньги, чтобы спешно обменять их на доллары.
Несомненно, не могла не насторожить и отмена одного из аукционов Минфина по продаже государственных краткосрочных обязательств. В итоге с рынка ГКО в ответственный момент ушла сумма примерно в 0,5 трлн. рублей, которая незамедлительно появилась на валютной бирже.
И, наконец, слишком затянувшиеся дискуссии по поводу целесообразности введения ограничений для участников валютный торгов, то есть об обязательности предварительного резервирования на их счетах достаточного объёма рублёвых средств для покупки валюты (это ограничило бы биржевым игрокам простор для «манёвра»).
Не исключалось, что сознательный курс руководства страны на девальвацию рубля, предложенный ЦБ и не вызвавший в целом возражений Правительства, был продиктован стремлением повысить конкурентоспособность российского экспорта и защитить отечественных товаропроизводителей на внутреннем рынке. С этой целью ЦБ сознательно некоторое время играл на повышении доллара, давая рублю падать. Конечно, когда началось стремительное падение, то можно было бы прервать эту тенденцию, включив жёсткое государственное регулирование. Но вместо этого ЦБ начал игру: печатать все новые рубли, на которые затем покупать доллары, в том числе не останавливаясь перед расходованием золотовалютных резервов страны.
Следуя его примеру, россияне начали менять свои обесценивающиеся рубли на более устойчивый и надёжный доллар, увеличивая на финансовом рынке денежную массу, что ещё больше девальвировало рубль. То есть Правительство и ЦБ без ведома россиян вовлекли их в свою игру с заранее только им известным финалом: рубль должен быть девальвирован до определённого уровня. И когда этот предел был преодолён, то немедленно включились механизмы стабилизации валютного курса. Поэтому так быстро (всего за три дня) удалось выйти из, казалось бы, разгорающегося кризиса. При этом Правительство оказалось в несомненном выигрыше, поскольку дозированная девальвация не только увеличила конкурентоспособность отечественных товаров, но и позволила расплачиваться с населением обесцененными банкнотами без какого-либо перенапряжения бюджета.
Ряд аналитиков пришёл к другим выводам: Минфин и ЦБ сознательно планировали сыграть на повышении доллара. Для этого 11 октября ЦБ должен был не спешить со своими рублёвыми интервенциями, чтобы дать возможность курсу немного подрасти. Предполагалось, что чуть большее повышение всё-таки не вызовет никакой паники и пройдёт незаметно. Но, видимо, из ЦБ или Правительства произошла утечка информации, и 11 октября на повышении курса доллара стали играть не только те, кто должен был это делать, но и их соперники, у которых были и конфиденциальные сведения, и достаточные рублёвые резервы. Поэтому надо было принимать незапланированные экстренные меры, позволившие за три дня достичь того обменного курса рубля, на который руководство страны, видимо, первоначально ориентировалось.
Какая из этих версий больше соответствовала истине, вряд ли кто-то когда-то сумеет сказать со всей определённостью. Скорее всего, у «чёрного вторника» было сразу несколько причин, и именно их совокупность привела к резкому падению курса рубля. Но наиболее пострадавшей, как всегда, оказалась основная масса ни в чём не повинных россиян, потому что цены на все товары, подскочив после «чёрного вторника», так и не вернулись на прежний уровень, тогда как доходы остались прежними.
Привёл «чёрный вторник» и к другим не менее серьёзным последствиям: дальнейшему росту цен, усилению долларизации экономики, опровержению утверждений руководства страны о якобы наступившей финансовой стабилизации. И последнее подтвердилось…

ВАЛЮТА В КОРИДОРЕ

Никто не ожидал, что менее чем через год стране предстоит пережить новые потрясения. 3 июня 1995 года неожиданно для многих резко упал курс доллара (всего за неделю снижение составило 100 пунктов). Напуганные и растерянные россияне восприняли никем из многочисленных аналитиков не предсказанное, а потому совершенно необъяснённое укрепление рубля, как начало очередного витка экономического кризиса, способного в очередной раз лишить их сбережений.
Естественно, все, кто имел к этому моменту хоть какие-то наличные «зелёные», бросились в обменные пункты, чтобы поскорее избавиться от дешевеющих на глазах долларов. Результат оказался именно таким, каким и должен был быть – в крупных городах вновь возникла паника. Тем более что многочисленные обменные пункты как по команде начали вывешивать непривычные, а потому особенно тревожные и пугающие воображение простых граждан объявления: «Рублей нет!».
Напряжение возросло ещё больше, когда в СМИ просочились сведения о том, что 23 июня ЦБ разослал во все коммерческие банки телеграмму о необходимости срочного максимального снижения запасов наличной денежной массы. Причём это, как отмечали в своих комментариях известные экономисты и финансисты, были уже не слухи, а реальный факт. Более того, хотя смысл действий ЦБ был им не до конца ясен, большинство аналитиков высказывалось в пользу возможного начала очередной денежной реформы. А поскольку ни ЦБ, ни Правительство не опровергали такие слухи и предположения, то это вновь послужило поводом для панических настроений.
Не сняла напряжения и официальная информация о том, что 5 июля Правительство и ЦБ подписали совместное заявление «О политике обменного курса рубля в III квартале 1995 года», которым вводился так называемый «валютный коридор» – 4300–4900 рублей за 1 доллар США.
Но, несмотря на это, буквально через несколько часов после официальной информации, на Московском рынке межбанковских кредитов (МРБК) прогремели первые раскаты финансового кризиса, получившего название «чёрный четверг». На МРБК начался неуправляемый, быстро приобретший лавинообразный характер процесс массовых взаимных неплатежей, связанных с задержками поставок денежных средств некоторыми средними и крупными банками. В целом объём кредитных сделок 24–25 августа 1995 года сократился до 5% от обычного уровня, а те сделки, которые заключали, осуществлялись только с предоплатой.
Для предотвращения нарастающего банковского кризиса ЦБ был вынужден скупить крупный пакет ГКО на сумму 1,6 трлн. рублей и выдать ряду банков срочные кредиты в размере не менее 300 млрд. рублей, а также рекомендовать ММВБ провести расчёты по биржевым сделкам с валютой и ГКО до 25 августа 1995 года.
В результате принятых мер положение несколько стабилизировалось, но отголоски «чёрного четверга» ощущались ещё долгое время, а ситуация в банковско-финансовой системе оставалась крайне неустойчивой и непредсказуемой.
24 октября ЦБ объявил об установлении новой ставки рефинансирования в 170% годовых. При такой ставке не могло быть и речи о работе реального сектора экономики. Она была выгодна только тем, кто занимался спекулятивным бизнесом. 30 ноября было объявлено о продлении валютного коридора до 30.06.96 года, правда, уже в новых границах: 4,550 – 5,150 рублей за 1 доллар США.
Изменение, и весьма существенное, границ валютного коридора лишний раз продемонстрировало россиянам и западным инвесторам отсутствие в стране какой-либо финансово-экономической стабильности.
К сожалению, эти негативные тенденции не удалось преодолеть и в последующем. Власть, сформировавшаяся в годы правления первого Президента РФ, органически была не способна учиться ни на чужих, ни на собственных ошибках. Зато постоянно делала всё новые, приближая страну к позорному 1998 году, когда Россия перед всем миром была вынуждена признать себя банкротом.
Валерий Воронцов,профессор


Главная

E-mail: x-invest@yandex.ru